«Я был деревянненький. Были болельщики, которые ухали, свистели.
Я же привык быть любимчиком в Казани. Думал, что такое же отношение будет в Петербурге. Не был готов к давлению. Для меня это тяжело.
Спаллетти хвалил. Но в команде жесткая критика присутствовала все равно. Если Игорь Денисов видел, что ты не добегаешь на тренировках, то подходил и серьезно говорил: «Ты что, охренел, что ли?» Не было такого, чтобы кто-то плохо тренировался. Мы с друг друга могли спросить.
Те же Широков и Зырянов к тебе подходили и могли сказать: «Давай, слышь, соберись». Поэтому все равно мотивация была», - сказал Бухаров.
Я же привык быть любимчиком в Казани. Думал, что такое же отношение будет в Петербурге. Не был готов к давлению. Для меня это тяжело.
Спаллетти хвалил. Но в команде жесткая критика присутствовала все равно. Если Игорь Денисов видел, что ты не добегаешь на тренировках, то подходил и серьезно говорил: «Ты что, охренел, что ли?» Не было такого, чтобы кто-то плохо тренировался. Мы с друг друга могли спросить.
Те же Широков и Зырянов к тебе подходили и могли сказать: «Давай, слышь, соберись». Поэтому все равно мотивация была», - сказал Бухаров.
Ранее Бухаров поведал о том, как боролся с игровой зависимостью. Экс-форварду даже приходилось отправляться в рехаб для соответствующей реабилитации.
