«Это правда о том, что произошло с Жорже Жезусом. Как и обещал, я решил рассказать от первого лица и напрямую об обстоятельствах, связанных с последним тренировочным сбором национальной сборной. После чемпионата мира 2026 года я подготовил письмо португальскому народу, которое до сих пор храню, со словами, которые я хочу им сказать, когда окончательно покину нашу команду. В конце соревнований, уже на обратном пути из США, президент Федерации попросил и настоял на том, чтобы я пересмотрел решение об уходе, потому что Федерация хотела, чтобы я остался.
Сразу после этого он спросил мое мнение о кандидатуре нынешнего главного тренера, которую он рассматривал наряду с другими именами, которые он мне не раскрыл. Я сказал президенту Федерации, что, на мой взгляд, это будет правильный выбор. Поэтому в день представления нынешнего главного тренера я был искренне рад этому выбору. Это был правильный выбор, что подтверждают результаты.
Через несколько дней я получил первое сообщение от нового тренера национальной сборной, который хотел бы встретиться со мной лично. Я согласился, и мы назначили встречу на конец моих каникул. Мы встретились на стадионе «Сидаде ду Футбол», где мой клуб проводил предсезонный тренировочный сбор. В тот день тренер сказал мне, что рассчитывает на меня и что мое присутствие имеет основополагающее значение для его проекта. Он сразу же представил мне план моего участия. Он сказал, что я сыграю первый и последний матчи, и что по причинам физической подготовки он всегда будет делать три-четыре замены перед каждой игрой.
В этот момент он поднял вопрос о том, могу ли я не поехать со сборной в Норвегию и Данию. Он предложил мне сыграть первый матч и остаться в Португалии, а затем присоединиться к команде перед матчем на стадионе «Драгау». Я сразу же отказался от этого предложения. Мне казалось очевидным, что я не могу его принять. Дело было не в том, что я не буду играть за границей, а в том, что я перестану быть капитаном нашей команды. Привилегия остаться в Португалии — не лучший пример. В итоге тренер согласился с моим анализом.
В этой беседе принял участие Симау Коутиньо, спортивный директор «Аль-Насра», человек, которому нынешний тренер подчинялся на протяжении всего прошлого сезона, и один из тех, кто способствовал его переходу в клуб в 2025 году. Накануне начала тренировочного сбора тренер по его просьбе приехал ко мне домой в Лиссабон для еще одной беседы. Разговор прошел спокойно, и все принципы, согласованные в августе, были соблюдены. Я сыграл матч на «Алваладе» и, хотя меня заменили, я не стал создавать проблем. Я сам вручил капитанскую повязку Бруну Фернандешу, даже не представляя, что делаю свои последние шаги в качестве игрока и капитана национальной сборной. В тот день для меня была важна наша победа. Победа — это всегда хорошо; в Португалии и для моей страны — еще лучше.
В обеденное время в день матча в Норвегии помощник тренера подошел к столу, за которым обедала команда, и сообщил мне, что тренер хочет со мной поговорить. К моему полному удивлению, тренер спросил меня, готов ли я сыграть 30 минут. Я был полностью сосредоточен на восстановлении физической формы, как всегда, взаимодействовал с товарищами по команде и думал, что в этот день играть не буду. Без проблем. Эта просьба выходила за рамки моего плана восстановления и тренировок — ведь я собирался играть только 4-го числа на «Драгау» — но, конечно, я ответил утвердительно. Он сказал, что тогда я должен быть готов, потому что буду играть 30 минут. Остальное всем известно. Я разминался с перерыва, смотрел, как проходят минуты, и меня не выпустили на поле. Тренер нарушил данное мне слово.
В конце матча я хотел лишь одного — чтобы всё закончилось победой и чтобы я остался один. Я не пошёл поприветствовать болельщиков. Это моя вина, и этого не должно было случиться. Я приношу извинения португальцам, которые так сильно нас там поддерживали, я приношу извинения болельщикам и тем, кто, не будучи португальцами, мог приехать туда, чтобы увидеть меня, и кого я, возможно, разочаровал.
Через сорок восемь часов у нас состоялся разговор — я, тренер и Симао Коутиньо — поскольку именно он присутствовал на наших разговорах в августе. Это был глубокий, очень откровенный разговор без всяких фильтров. Мы пришли к соглашению, что есть только один способ закрыть это «дело»: чтобы тренер повторил то, что он только что сказал мне, наедине, в присутствии Симао Коутиньо, но в пресс-центре. Договорились о простом: тренер начнет пресс-конференцию с этой темы, стремясь завершить разговор правдой. Он скажет, что я никогда не просил играть, что именно тренер, а не кто-либо другой, предложил мне план этого сбора, и что было ошибкой выпустить меня на разминку, а потом не выпускать на поле, и что если это повторится, он этого делать не будет. Мы закончили эту встречу тем, что тренер попросил меня обнять, пообещав, что на пресс-конференции он скажет то же самое, что сказал мне только что, и что вопрос будет решен. Я не буду играть в Дании, а сыграю матч на «Драгау». Все это, как всегда, в присутствии Симао Коутиньо.
По просьбе тренера состоялась видеоконференция между ним, Симао Коутиньо и Тьяго Кравейро, на которой мы подвели итоги нашего обсуждения. Был составлен короткий документ, который я сам утвердил и который, с моего ведома, был передан тренеру, как он и просил. Конференция прошла так, как и следовало ожидать: его поведение никак не соответствовало нашей встрече; я услышал агрессивность, которых, как мне кажется, я не заслуживал, позицию «я хочу, я могу и я командую», которую он никогда не демонстрировал мне, даже отдаленно, наедине накануне.
Вот что я подтвердил: «Думаю, важно, в том числе и потому, что это правда, прояснить несколько моментов, прежде чем говорить о Дании:
1. Я сам, и никто другой, предложил Криштиану план на этот спортивный сезон с национальной командой. Это был долгий и очень хороший разговор.
2. Я знаю, как сильно он живет сборной и любит национальную команду, какой вес он имеет в мире, и еще больше — тот вес и позитивное влияние, которое он оказывает на национальную команду на протяжении 24 лет подряд.
3. Предложенный мной план был принят.
4. Он никогда не сомневался в моих вариантах. Он был образцовым, преданным и профессиональным.
5. Матч в Норвегии не входил в мой план. Однако я чувствовал, что он физически восстановился после первого матча, и предупредил его, что, возможно, мне придется его использовать. Криштиану согласился.
6. Я совершил ошибку, выпустив на разминку игрока уровня Пеле или Марадоны, а затем не выпустив его на поле. Если бы это было сегодня… Я бы этого не сделал.
7. В заключение: я хочу видеть Криштиану в национальной сборной. К счастью, он тоже в меня верит. Он верил в «Аль-Наср», и верит здесь тоже.
8. О том, что он не приветствует болельщиков. Мы уже говорили об этом. Игрок, сыгравший более 230 матчей за сборную, не получает от меня уроков любви к Португалии. Это был момент разочарования, который ничего не меняет. Он – игрок, который раздает больше всего автографов, делает больше всего селфи и проявляет больше всего привязанности к болельщикам. Давайте не будем выдумывать проблемы там, где их нет. Когда мы недовольны, мы реагируем. Вот и все.
Ни одна из этих заметок, следовательно, не означала, что тренер должен был даже извиняться передо мной. Это был второй раз, когда он нарушил данное мне слово».
Я решил покинуть лагерь сборной. Для меня правда по-прежнему является самым важным в отношениях между людьми. Как бы больно это ни было, пусть говорят правду. На самом деле, в разговоре с президентом ФПФ и тренером утром в день той пресс-конференции — они, безусловно, могут это подтвердить — я подтвердил, что если они не хотят видеть меня в сборной, пусть скажут. Им было достаточно быть со мной откровенными.
Они в один голос ответили, что мое место в национальной сборной. Никогда, ни при каких обстоятельствах, я не вмешивался ни в одно техническое или тактическое решение тренера или руководителя национальной сборной за почти 25 лет своей карьеры. Я принимаю, к лучшему или к худшему, то, что они предлагают мне сделать. Я уважаю их решение, и когда они нарушают данное мне слово, я чувствую, что мне там не место. Я также должен извиниться перед своими товарищами по национальной команде за то, что покинул тренировочный лагерь. Несмотря на абсолютное нарушение доверия к слову тренера, как могут подтвердить те, кто был свидетелем этих разговоров, я не должен был этого делать. Ответственность лежит исключительно на мне. Я еще раз приношу извинения португальскому народу, но нарушение слова для меня имеет решающее значение.
Я почувствовал, что с этого момента мое пребывание в лагере сборной только навредит команде, и я сделал то, что всегда обещал сделать, если почувствую себя бесполезным: я собрал вещи и уехал. Последствия этого моего поступка должны быть оценены и наказаны Португальской футбольной федерацией. Я понимаю, что наказание не должно иметь смягчающих обстоятельств. Я не просто игрок; я капитан команды, и это является отягчающим обстоятельством. Я уже извинился, но знаю, что за поведение должны быть последствия. Любой, кто так же, как и я, связан с футболом, знает, что независимо от статуса каждого человека, правила одинаковы для всех.
На эту тему я много слышал разговоров о прощальных матчах, о том, что мне нужно достойно попрощаться, и что Федерация хочет предоставить мне такую возможность. В жизни я часто голодал и ничего не ел, и понял, что никто никому ничего не даёт. Я могу пообещать всем своим болельщикам, и особенно всем португальцам, что у нас будет один или несколько прощальных матчей; для этого будет время. Но когда я думаю о национальной команде, я действительно думаю о соревнованиях. Именно об этом я думал в тот день, когда узнал о смерти отца. Я был на сборах с нашей национальной командой и решил остаться там до конца матча на следующий день. Я сделал для страны то, чего никогда бы не сделал ни для одного клуба. Поэтому, если я буду в хорошей физической форме, буду играть за свой клуб, надеюсь, забивать голы, после отбытия возможной дисквалификации, я буду доступен, как и всегда до сегодняшнего дня, для участия в соревнованиях и победы за нашу национальную сборную. Поверьте, это чистейшая истина», - заявил Роналду.
Сразу после этого он спросил мое мнение о кандидатуре нынешнего главного тренера, которую он рассматривал наряду с другими именами, которые он мне не раскрыл. Я сказал президенту Федерации, что, на мой взгляд, это будет правильный выбор. Поэтому в день представления нынешнего главного тренера я был искренне рад этому выбору. Это был правильный выбор, что подтверждают результаты.
Через несколько дней я получил первое сообщение от нового тренера национальной сборной, который хотел бы встретиться со мной лично. Я согласился, и мы назначили встречу на конец моих каникул. Мы встретились на стадионе «Сидаде ду Футбол», где мой клуб проводил предсезонный тренировочный сбор. В тот день тренер сказал мне, что рассчитывает на меня и что мое присутствие имеет основополагающее значение для его проекта. Он сразу же представил мне план моего участия. Он сказал, что я сыграю первый и последний матчи, и что по причинам физической подготовки он всегда будет делать три-четыре замены перед каждой игрой.
В этот момент он поднял вопрос о том, могу ли я не поехать со сборной в Норвегию и Данию. Он предложил мне сыграть первый матч и остаться в Португалии, а затем присоединиться к команде перед матчем на стадионе «Драгау». Я сразу же отказался от этого предложения. Мне казалось очевидным, что я не могу его принять. Дело было не в том, что я не буду играть за границей, а в том, что я перестану быть капитаном нашей команды. Привилегия остаться в Португалии — не лучший пример. В итоге тренер согласился с моим анализом.
В этой беседе принял участие Симау Коутиньо, спортивный директор «Аль-Насра», человек, которому нынешний тренер подчинялся на протяжении всего прошлого сезона, и один из тех, кто способствовал его переходу в клуб в 2025 году. Накануне начала тренировочного сбора тренер по его просьбе приехал ко мне домой в Лиссабон для еще одной беседы. Разговор прошел спокойно, и все принципы, согласованные в августе, были соблюдены. Я сыграл матч на «Алваладе» и, хотя меня заменили, я не стал создавать проблем. Я сам вручил капитанскую повязку Бруну Фернандешу, даже не представляя, что делаю свои последние шаги в качестве игрока и капитана национальной сборной. В тот день для меня была важна наша победа. Победа — это всегда хорошо; в Португалии и для моей страны — еще лучше.
В обеденное время в день матча в Норвегии помощник тренера подошел к столу, за которым обедала команда, и сообщил мне, что тренер хочет со мной поговорить. К моему полному удивлению, тренер спросил меня, готов ли я сыграть 30 минут. Я был полностью сосредоточен на восстановлении физической формы, как всегда, взаимодействовал с товарищами по команде и думал, что в этот день играть не буду. Без проблем. Эта просьба выходила за рамки моего плана восстановления и тренировок — ведь я собирался играть только 4-го числа на «Драгау» — но, конечно, я ответил утвердительно. Он сказал, что тогда я должен быть готов, потому что буду играть 30 минут. Остальное всем известно. Я разминался с перерыва, смотрел, как проходят минуты, и меня не выпустили на поле. Тренер нарушил данное мне слово.
В конце матча я хотел лишь одного — чтобы всё закончилось победой и чтобы я остался один. Я не пошёл поприветствовать болельщиков. Это моя вина, и этого не должно было случиться. Я приношу извинения португальцам, которые так сильно нас там поддерживали, я приношу извинения болельщикам и тем, кто, не будучи португальцами, мог приехать туда, чтобы увидеть меня, и кого я, возможно, разочаровал.
Через сорок восемь часов у нас состоялся разговор — я, тренер и Симао Коутиньо — поскольку именно он присутствовал на наших разговорах в августе. Это был глубокий, очень откровенный разговор без всяких фильтров. Мы пришли к соглашению, что есть только один способ закрыть это «дело»: чтобы тренер повторил то, что он только что сказал мне, наедине, в присутствии Симао Коутиньо, но в пресс-центре. Договорились о простом: тренер начнет пресс-конференцию с этой темы, стремясь завершить разговор правдой. Он скажет, что я никогда не просил играть, что именно тренер, а не кто-либо другой, предложил мне план этого сбора, и что было ошибкой выпустить меня на разминку, а потом не выпускать на поле, и что если это повторится, он этого делать не будет. Мы закончили эту встречу тем, что тренер попросил меня обнять, пообещав, что на пресс-конференции он скажет то же самое, что сказал мне только что, и что вопрос будет решен. Я не буду играть в Дании, а сыграю матч на «Драгау». Все это, как всегда, в присутствии Симао Коутиньо.
По просьбе тренера состоялась видеоконференция между ним, Симао Коутиньо и Тьяго Кравейро, на которой мы подвели итоги нашего обсуждения. Был составлен короткий документ, который я сам утвердил и который, с моего ведома, был передан тренеру, как он и просил. Конференция прошла так, как и следовало ожидать: его поведение никак не соответствовало нашей встрече; я услышал агрессивность, которых, как мне кажется, я не заслуживал, позицию «я хочу, я могу и я командую», которую он никогда не демонстрировал мне, даже отдаленно, наедине накануне.
Вот что я подтвердил: «Думаю, важно, в том числе и потому, что это правда, прояснить несколько моментов, прежде чем говорить о Дании:
1. Я сам, и никто другой, предложил Криштиану план на этот спортивный сезон с национальной командой. Это был долгий и очень хороший разговор.
2. Я знаю, как сильно он живет сборной и любит национальную команду, какой вес он имеет в мире, и еще больше — тот вес и позитивное влияние, которое он оказывает на национальную команду на протяжении 24 лет подряд.
3. Предложенный мной план был принят.
4. Он никогда не сомневался в моих вариантах. Он был образцовым, преданным и профессиональным.
5. Матч в Норвегии не входил в мой план. Однако я чувствовал, что он физически восстановился после первого матча, и предупредил его, что, возможно, мне придется его использовать. Криштиану согласился.
6. Я совершил ошибку, выпустив на разминку игрока уровня Пеле или Марадоны, а затем не выпустив его на поле. Если бы это было сегодня… Я бы этого не сделал.
7. В заключение: я хочу видеть Криштиану в национальной сборной. К счастью, он тоже в меня верит. Он верил в «Аль-Наср», и верит здесь тоже.
8. О том, что он не приветствует болельщиков. Мы уже говорили об этом. Игрок, сыгравший более 230 матчей за сборную, не получает от меня уроков любви к Португалии. Это был момент разочарования, который ничего не меняет. Он – игрок, который раздает больше всего автографов, делает больше всего селфи и проявляет больше всего привязанности к болельщикам. Давайте не будем выдумывать проблемы там, где их нет. Когда мы недовольны, мы реагируем. Вот и все.
Ни одна из этих заметок, следовательно, не означала, что тренер должен был даже извиняться передо мной. Это был второй раз, когда он нарушил данное мне слово».
Я решил покинуть лагерь сборной. Для меня правда по-прежнему является самым важным в отношениях между людьми. Как бы больно это ни было, пусть говорят правду. На самом деле, в разговоре с президентом ФПФ и тренером утром в день той пресс-конференции — они, безусловно, могут это подтвердить — я подтвердил, что если они не хотят видеть меня в сборной, пусть скажут. Им было достаточно быть со мной откровенными.
Они в один голос ответили, что мое место в национальной сборной. Никогда, ни при каких обстоятельствах, я не вмешивался ни в одно техническое или тактическое решение тренера или руководителя национальной сборной за почти 25 лет своей карьеры. Я принимаю, к лучшему или к худшему, то, что они предлагают мне сделать. Я уважаю их решение, и когда они нарушают данное мне слово, я чувствую, что мне там не место. Я также должен извиниться перед своими товарищами по национальной команде за то, что покинул тренировочный лагерь. Несмотря на абсолютное нарушение доверия к слову тренера, как могут подтвердить те, кто был свидетелем этих разговоров, я не должен был этого делать. Ответственность лежит исключительно на мне. Я еще раз приношу извинения португальскому народу, но нарушение слова для меня имеет решающее значение.
Я почувствовал, что с этого момента мое пребывание в лагере сборной только навредит команде, и я сделал то, что всегда обещал сделать, если почувствую себя бесполезным: я собрал вещи и уехал. Последствия этого моего поступка должны быть оценены и наказаны Португальской футбольной федерацией. Я понимаю, что наказание не должно иметь смягчающих обстоятельств. Я не просто игрок; я капитан команды, и это является отягчающим обстоятельством. Я уже извинился, но знаю, что за поведение должны быть последствия. Любой, кто так же, как и я, связан с футболом, знает, что независимо от статуса каждого человека, правила одинаковы для всех.
На эту тему я много слышал разговоров о прощальных матчах, о том, что мне нужно достойно попрощаться, и что Федерация хочет предоставить мне такую возможность. В жизни я часто голодал и ничего не ел, и понял, что никто никому ничего не даёт. Я могу пообещать всем своим болельщикам, и особенно всем португальцам, что у нас будет один или несколько прощальных матчей; для этого будет время. Но когда я думаю о национальной команде, я действительно думаю о соревнованиях. Именно об этом я думал в тот день, когда узнал о смерти отца. Я был на сборах с нашей национальной командой и решил остаться там до конца матча на следующий день. Я сделал для страны то, чего никогда бы не сделал ни для одного клуба. Поэтому, если я буду в хорошей физической форме, буду играть за свой клуб, надеюсь, забивать голы, после отбытия возможной дисквалификации, я буду доступен, как и всегда до сегодняшнего дня, для участия в соревнованиях и победы за нашу национальную сборную. Поверьте, это чистейшая истина», - заявил Роналду.
